16:58 

Ями-Лавлесс

Хиса (Фэа)
Кактус - это всего лишь глубоко разочарованный в жизни огурец.
Давно я тут не появлялась) А у меня есть, чем поделиться)

Авторы: Хиса (Фэа) и zlenok
Название: Связь
Фандом: Yami no Matsuei и отчасти Loveless
Пейринг: Мураки/Хисока, Тсузуки/Ватари
Рейтинг: НЦ-17
Жанр: romance
Предупреждение: OOC

Ватари отложил заинтриговавшую его мангу вместе с собственными записями. Его очень заинтересовала Связь. Ученый решил, что такой вид энергии помог бы полностью раскрыть способности каждого синигами. И потом... ему самому хотелось быть с кем-то Связанным. Золотоволосый аналитик не боялся духовной близости, он ее очень хотел, только вот его никто не воспринимал всерьез...
Ютака так и замер, когда эксперимент пошел по плану... Синтезировать особый вид энергии ему удалось почти с первого раза. Он ликовал. «Так, посмотрим...» Но прямо на глазах у обрадованного и изумленного ученого ранее неизвестное науке вещество взлетело в воздух и задело краем цветного облака его самого, заставив потерять сознание.
Ученый пришел в себя от какого-то шума. Открыв глаза, он заметил толпившихся вокруг сотрудников. Каждый что-то говорил, некоторые громко возмущались. Оглядевшись, Ватари понял, что кто-то успел перенести его на диван.
– Так я и знал… Ютака опять экспериментировал! – возмутился Коноэ-качо, – Что на этот раз?
– Ну, хотя бы обошлось без взрывов, – попытался вступиться за напарника секретарь, – и без особых повреждений.
– Да, вот только неизвестно, что принесет нам это разноцветное облачко, более получаса носившееся по коридору. Уверен, что оно не предвещает ничего хорошего, – буркнул шеф, недовольно поглядев на ученого, – Может, объяснишь наконец, что ты успел натворить, Ватари?
– Ничего особенного… вполне безобидный эксперимент! – начал оправдываться Ютака, – ну, полетало, полетало – и перестало.
– Интересно, с какими последствиями, – тихо сказал Тацуми, поправив очки, – и не обойдется ли это разноцветное чудо департаменту в круглую сумму.
– Нет, ничего подобного! – горе-экспериментатор принял обиженный вид.
– Ага, конечно… и сознание мы просто так теряли, – ехидно заметил Теразума.
Ютака густо покраснел, но ничего не ответил. Да и что тут сказать? Он и сам не знал, чем был вызван этот побочный эффект.
– Ладно, поверим на слово, тем более что другого выхода у нас пока нет. Но если что – пеняй на себя! – сердито сказал Коноэ-качо.
Все синигами, кроме Тсузуки, вышли из лаборатории.
– С тобой все в порядке? – заботливо спросил Асато.
– Да… спасибо, – Ватари благодарно посмотрел на Тсузуки. «Наверное, он единственный, кого интересует мое здоровье, а не полный разгром департамента. И все-таки интересно, что стало с тем облачком? Эх, ладно… наверное, еще один неудавшийся эксперимент», – подумал ученый, вставая с дивана.
– Ну, раз так, я пойду работать, – Асато улыбнулся, – а то Хисока подумает, что я решил свалить на него отчет.
С этими словами аметистовоглазый синигами вышел. Ютака остался наедине с собой. «Ничего страшного, – подумал он, – записи у меня остались… Если в течение нескольких дней ничего не изменится, я повторю этот опыт с некоторыми изменениями».
***
Когда Куросаки пришел в себя, вокруг никого не было. «С чего это я вдруг упал в обморок?» – удивленно подумал юный синигами. Вспомнить, что произошло до этого, ему так и не удалось. Вроде ничего особенного – хотя, кажется, что-то разноцветное мелькнуло над головой. Еле поднявшись с пола, Хисока схватился за спинку стула и глухо застонал от боли.
«Ксо… Проклятие… снова оно. – мелькнуло в голове у эмпата, – Но почему?»
Однако времени на размышление у него не было – какая-то неведомая сила буквально заставила мальчика встать и выйти из комнаты. У Хисоки появилось неприятное чувство, что он – собачка, которую кто-то тянет за поводок. Боль не давала ему покоя, кожа горела, словно от ожогов. Куросаки и сам не заметил, как оказался в саду, где как всегда кружились в посмертном танце розовые лепестки. Эмпат поморщился – он не любил сакуры. Однако та же сила, которая привела Хисоку сюда, заставила мальчика остановиться. «Ну, и что дальше?» – подумал юный синигами, внимательно оглядываясь. Сердце эмпата стучало в бешеном ритме. Он слишком хорошо знал, от чего обычно активизировалось это проклятие, и теперь искал своего врага.
– Ты пришел, мальчик? – неожиданно послышался насмешливый и чуть усталый голос. Голос, который юный синигами не спутал бы ни с каким другим. Юноше показалось, что земля уходит из-под ног, но сбежать он никуда не мог. Стоило только сделать шаг в сторону, как заклятие начинало нещадно жечь кожу.
– Что ты тут делаешь? – почти шепотом спросил Куросаки, наконец разглядев маньяка под одним из раскидистых деревьев.
– К тебе пришел, – ехидно отозвался доктор, – уж не знаю, чем меня задело, но я, по всей видимости, так и не дошел.
Юноша испуганно взглянул на своего убийцу.
– Оставь меня в покое, слышишь? – отчаянно сказал он, пытаясь отойти подальше, но та же резкая боль помешала ему.
Состояние Хисоки не ускользнуло от внимания Мураки. Доктор быстро смекнул, что синигами не может уйти и сказал, незаметно ухмыльнувшись:
– Иди ко мне, мальчик, не нужно сопротивляться…
Куросаки нехотя подчинился – противиться повелению Кадзутаки не было сил. Когда мальчик подошел достаточно близко, доктор крепко обхватил его и телепортировался. В воздухе закружились белые перья и тотчас же исчезли.
***
Вернувшись в комнату, Тсузуки не обнаружил в ней напарника. Впрочем, его это не удивило.
«В конце концов, Хисока ведь не обязан постоянно сидеть в рабочем кабинете. Наверное, мальчик устал возиться с отчетом и решил немного прогуляться, – предположил фиолетовоглазый синигами, поудобней устраиваясь за столом и выдвигая ящик, – к тому же перерыв совсем скоро. Думаю, никто не будет против, если я немного подкреплюсь… А потом пойду к Ютаке пить чай».
С этими мыслями Асато достал из ящика стола шоколадку и развернув ее, начал есть с нескрываемым удовольствием.
Как ни странно, о чем бы ни подумал Тсузуки, его мысли постоянно возвращались к Ватари. Фиолетовоглазый синигами еле дождался перерыва, и достав из тайника свежие пирожные, чуть ли не вприпрыжку побежал в лабораторию к Ютаке. Дойдя до нужной двери, Асато робко постучался.
– Открыто! – как всегда жизнерадостно откликнулся аналитик.
Тсузуки вошел в помещение.
– Привет! Я надеюсь, у тебя есть немного времени, чтобы выпить чаю со своим другом? – спросил аметистовоглазый синигами.
– На тебя у меня всегда найдется время, – ответил Ватари, убирая пробирки и ставя чайник, – располагайся!
Асато тут же уселся на диван и положил на стол принесенные сладости. Он чувствовал себя на удивление уютно, как будто пришел к родному человеку. Конечно, Тсузуки и раньше очень хорошо относился к Ютаке, но общество аналитика никогда не было приятно ему до такой степени.
Через несколько минут чайник уже вскипел. Ученый разлил чай по кружкам и протянул одну из них Асато.
– Спасибо! – сказал Тсузуки, хватая одной рукой кружку, а другой – пирожное и откусывая чуть ли не половину. Ватари скромно взял какую-то печеньку и принялся за чай.
– Ты совсем не ешь то, что я принес… – обиженно сказал Асато, и выбрав свое любимое пирожное, протянул его золотоволосому синигами. – Попробуй, оно очень вкусное!
– Спасибо… – ответил Ютака, смущаясь от такого внимания. Лишать Тсузуки сладостей было жаль, но он так настаивал, что и отказать было невозможно. – Скажи, бон не обиделся, что ты задержался?
– Нет, – с набитым ртом ответил Асато, – его и в комнате-то не было. Зря я волновался. Хисока, по-видимому, решил проветриться.
– Ну и хорошо, – тут же откликнулся ученый, – ему полезно гулять. Будешь еще чаю?
– Да, – ответил Тсузуки, протягивая Ватари кружку, – пирожных ведь еще много…
Время в приятной компании пролетело быстро, и Асато вернулся на рабочее место уже после окончания перерыва. Куросаки по-прежнему отсутствовал.
«Где же мой напарник? – встревожился аметистовоглазый синигами, – Я понимаю, что здесь с ним ничего плохого произойти не может, но это непохоже на него – уйти без предупреждения так надолго».
***
Мураки уж в который раз смотрел на лежащего в кровати юного синигами. Просто взять его себе ради интереса – это одно. Но доктор не мог даже в мыслях причинить ему вред, и вот это мужчину уже беспокоило. Он никогда не испытывал к юноше настолько теплых чувств. И был уверен, что повода их испытать никакого нет. Кадзутака раздраженно фыркнул. «И что теперь с ним делать?»
Хисока зашевелился и застонал. Открывать глаза ему совсем не хотелось. Он помнил, как Мураки забрал его, и приходить в себя в такой ситуации было страшно.
Кадзутака присел на край кровати и откинул челку с глаз эмпата:
– Просыпайся, малыш. Ничего страшного ты не увидишь, – усмешка.
– А как же ты? – юноша нехотя посмотрел на него.
– Себя я всегда считал красивым, – чуть язвительно и самодовольно.
– Что ничего не меняет... – буркнул синигами, пытаясь сесть. – Может, это сон?
– Не надейся. И лучше лежи, у тебя голова кружится.
– Откуда ты знаешь? – удивленно.
– Не знаю, просто чувствую. Может, и из-за проклятия.
***
Тсузуки оторвался от порядком надоевшего отчета и посмотрел на настенные часы. До конца рабочего дня оставались считанные минуты, а Куросаки так и не вернулся.
«Может, Хисоку задержал кто-нибудь? Тацуми-сан или Гушошины, например. Вряд ли с ним что-нибудь случится в Мейфу, а если я пойду к Сейчиро или в библиотеку, мой напарник может обидеться. Скажет, что он не маленький, и что я даже шагу ему ступить не даю», – подумал Асато. Решив, что не нужно портить отношения с эмпатом, он подавил в себе нарастающее чувство беспокойства. Отложив в сторону документы, синигами встал из-за стола и потянулся. Рабочий день закончился. Можно было с чистой совестью отправляться домой. Тсузуки телепортировался в свою квартиру, мысленно пообещав себе, что весь вечер будет бездельничать и есть пирожные перед телевизором. В конце концов, он дописал отчет и вполне заслужил отдых.
На следующий день Асато нарочно пришел пораньше – он знал, что Хисока обычно не опаздывает. Куросаки в комнате не было. Тсузуки стало не по себе. По спине пробежал неприятный холодок, сердце затрепетало от безотчетного страха. «Так… только без паники. – подумал синигами, – Хисока ведь имеет право опоздать хотя бы на пять минут. Еще рано. Я подожду немного, и если он не придет, то позвоню. Вероятно, он просто проспал».
Прошло еще несколько минут, но юноша так и не появился. Асато напряженно смотрел на дверь, словно ожидая, что сейчас в комнату войдет эмпат и извинится за опоздание. Дверь действительно открылась, и на пороге появился… Ватари. Ученый был явно чем-то обеспокоен.
– Ютака? – чуть разочарованно протянул Тсузуки, который уже был готов рвануть с места навстречу напарнику, – Что-то произошло?
– Н-нет… просто мне вдруг стало не по себе, – неуверенно промямлил аналитик, силясь хоть как-то объяснить себе и другу причину, по которой он оказался тут, да еще и в самом начале рабочего дня, – В общем, мне показалось, что с тобой что-то не так.
– Хисока еще не пришел. Вчера он так и не вернулся, но я подумал, что его кто-нибудь задержал, – кратко изложил суть проблемы аметистовоглазый синигами. С этими словами он дрожащей рукой достал из кармана пиджака сотовый телефон и позвонил напарнику.
Послышались длинные гудки. Один… второй. Асато с ужасом подумал, что Куросаки так и не ответит, но через несколько гудков в трубке послышался голос напарника.
– Хисока… где ты? – спросил Тсузуки, от волнения даже забыв поздороваться.
– Только не беспокойся. – ответил эмпат, и голос мальчика показался аметистовоглазому синигами каким-то странным, – Я у Мураки.
– М-мураки? – Асато сжал телефон с такой силой, будто хотел сломать его, – Он похитил тебя?
– Да, но он не причинил мне никакого вреда, и по-видимому не собирается, – ответил Куросаки, – со мной правда все хорошо, успокойся.
«Успокоиться, когда он в руках у этого маньяка?» – удивился Тсузуки и уже хотел было возразить напарнику, но связь прервалась.
Асато машинально сунул мобильный телефон обратно в карман и посмотрел на Ватари, все это время внимательно прислушивавшегося к разговору.
– Его похитил доктор, – сказал он, отчаянно посмотрев на друга, – Ютака, я должен спасти его.
– Погоди… ты хоть спросил у бона, где он находится? – спросил ученый, пытаясь усадить аметистовоглазого синигами на стул и протягивая ему стакан воды.
– Нет… да он и не сказал бы. Откуда Хисоке знать? Этот маньяк наверняка держит моего напарника взаперти. У меня даже создалось впечатление, что Мураки околдовал или загипнотизировал его. Хисока так странно говорил со мной… сказал, чтобы я не волновался, что доктор не причинил ему вреда и вроде не собирается делать ничего страшного. Ты веришь, что мой напарник может говорить так о Мураки?
Аналитик посмотрел на Тсузуки и покачал головой.
– Подожди меня здесь, я только захвачу ноутбук, и мы вместе пойдем на поиски бона, – сказал он, –постарайся успокоиться. Сейчас мы должны быть максимально собраны.
– Зачем тебе ноутбук? – немного раздраженно спросил Асато, – Неужели нельзя обойтись без него хотя бы сейчас? У нас каждая минута на счету.
– Вот именно поэтому он и нужен… мы ведь не знаем адреса, – Ватари моментально исчез, не дожидаясь продолжения спора. Через несколько минут он уже вернулся и расположился за столом, быстро и почти беззвучно постукивая по клавишам. Тсузуки уже начал беспокоиться, когда Ютака с торжествующим видом сказал:
– Нашел! На данный момент Мураки Кадзутака проживает по этому адресу, – ученый повернул ноутбук так, чтобы его друг тоже мог прочесть найденную информацию.
– Я знаю этот район… – сказал Асато. Он схватил со стола ручку и клочок бумаги. Записав адрес, аметистовоглазый синигами нетерпеливо глянул на Ватари.
Аналитик не стал дожидаться слов и встав из-за стола, взял Тсузуки за руку. Через несколько мгновений они уже перенеслись на нужную территорию. Оставалось только разыскать дом, в котором проживал небезызвестный доктор. Впрочем, это было не так уж трудно.
***
– Я ничего не понимаю! – в который раз зарылся в подушку Хисока. Вставать ему совсем не хотелось. Юноша был до невозможности подавлен своим стремительно меняющимся отношением к Мураки. Если раньше синигами боялся прикосновений, теперь любое касание доктора было не то, чтобы приятным, но ощущалось как глоток воды или воздуха. Независимого и самодостаточного эмпата, не привыкшего к контакту, это откровенно пугало. Внутри все смешалось, и не было никакой, ну никакой возможности в этом разобраться.
Мураки тоже ощущал не самые приятные изменения. Он совершенно не понимал, почему буквально вытравленная им в далеком юношестве эмпатия сейчас в разы возросла, причем только по отношению к Хисоке. Проклятие ни в каком случае не могло дать такого эффекта. Он не понимал, почему ему настолько хотелось прикоснуться к юноше, хоть Хисока и дергался от прикосновений, но потом неизменно затихал и расслаблялся. И все же... доктору было куда легче смириться со своим новым взглядом на все это, чем самому эмпату. Кадзутака не хотел любить или привязываться, но знал, что не сможет отказать себе в своем желании. Потому переживать об этом было бессмысленно.
– Тогда постарайся думать, что все не так плохо, – едва слышно вздохнул Мураки. «Да уж, чтобы разговаривать с ним, нужно иметь ангельское терпение...»
– Не так плохо?! – юноша находился на грани истерики. – Я больше не могу!
– Что именно тебе так сложно? – доктор старался говорить мягко.
– Да все! Почему я перестал тебя бояться?! Почему я хочу твоих прикосновений?! Почему я чувствую тебя еще острее, чем других?! Почему... – поток «почему» Кадзутака предпочел прервать поцелуем. Нежным и осторожным. Слезы в зеленых глазах начали высыхать от потрясения. Это было ни на что не похоже даже для Мураки, и уж тем более – для Хисоки. Словно они обменивались друг с другом чем-то сокровенным.
– Хисока... – мужчина хотел сказать что-то, поймав в ловушку своих глаз глубокий изумрудный взгляд, но был бесцеремонно прерван дверным звонком.
– Мне кажется, это твои друзья. Так что тебе стоит наконец одеться, – мягкая усмешка.
***
Синигами наконец добрались до нужного дома. Когда Ватари постучал в дверь, Тсузуки внутренне сжался.
«Если этот гад что-то сделал с моим напарником, я просто… просто убью его!» – подумал аметистовоглазый синигами, чуть ли не прижимаясь к аналитику. Почему-то Асато становилось намного легче от присутствия Ютаки.
Дверь открылась.
– Проходите, – послышался знакомый насмешливый голос.
– Мураки! Сейчас же верни Хисоку! – с порога прорычал Тсузуки.
– Интересно – все синигами такие невежливые? – спокойно и немного презрительно осведомился доктор, – Я вовсе не держу никого насильно. Можешь сам спросить у Куросаки.
Эмпат вышел в прихожую, и Асато тотчас бросился к нему.
– Он ничего тебе не сделал? – взволнованно спросил аметистовоглазый синигами.
– Нет, все в порядке, Тсузуки. То есть… – юноша замялся. Асато молча перевел взгляд с мальчика на Кадзутаку и обратно.
– Что ты сделал с ним? – гневно спросил аметистовоглазый синигами.
– Ничего, – спокойно ответил доктор, – просто произошло кое-что странное. Я чувствую его, а он – меня. И я просто уверен, что дело не только в моем проклятии.
– Ты все врешь, чтобы избежать наказания! – выкрикнул Тсузуки, и уже собирался накинуться на Мураки, но Ютака схватил сотрудника за руку.
– Погоди… это ведь может быть и правдой, – сказал аналитик, словно о чем-то догадываясь, и продолжил, обращаясь уже к доктору:
– Вы чувствуете потребность постоянно находиться рядом друг с другом?
– Да, – ответил Кадзутака, – и в прикосновениях.
– Это правда? – растерянно спросил Асато.
Куросаки только кивнул в знак согласия и отчаянно покраснел.
– Это Связь, – пояснил Ютака, – помнишь то разноцветное облачко в департаменте? Так вот, я хотел создать особый вид энергии, который связал бы работников.
– Ну и идейки у тебя, – буркнул Тсузуки.
– Это не совсем моя идея. Просто я читал мангу, и там был описан мир, в котором такое вполне возможно, – признался ученый, – и я подумал, что это было бы весьма полезно в нашей работе. А у этих двоих Связь укрепилась еще и благодаря проклятию.
– И что теперь делать? – спросил аметистовоглазый синигами.
– Ничего. – ответил аналитик, – Разлучать их нельзя, это может убить обоих. Можно только оставить все как есть, а позже мы что-нибудь придумаем.
– Что за глупости! Хисока ведь мой напарник, я не могу оставить его в лапах этого извращенца! – возмутился Асато.
– Поверь, люди, связанные таким образом, просто не захотят причинить друг другу боль, – попытался успокоить его Ватари.
«А ведь я тоже начал искать общества Ютаки с тех пор, как появилось это облачко. Я постоянно думаю о нем. Неужели и мы тоже связаны?» – вдруг подумал аметистовоглазый синигами. Он осторожно коснулся руки аналитика и ощутил странное жжение в ладони.
– Это и есть она? – тихо спросил Тсузуки, переплетая пальцы с пальцами ученого.
– Да… это Связь, – радостно и чуть удивленно подтвердил Ватари, – мы с тобой тоже пара.
– Ватари... – Тсузуки не знал, радоваться ему или расстраиваться. Да, это было приятно, но... – Значит, моя привязанность к тебе – это не по-настоящему?
– По-настоящему, – пристальный взгляд янтарных глаз. – Связь – это совсем немного. Всего лишь небольшая подсказка. Остальное мы делаем сами.
– Судя по всему, Ваша подсказка может дорого обойтись, Ватари-сан, – чуть холодно заметил Мураки.
– Простите, я никак не рассчитывал, что Вы окажетесь в Мейфу, – вздох. – И, вероятно, это и впрямь обойдется Вам неприятностью...
– Давайте хотя бы пройдем в гостиную. И тогда Вы расскажете все, о чем еще не упомянули, – казалось, доктор почти не потерял терпения. Но Хисока прекрасно чувствовал, что так только казалось.
***
– Видите ли, Мураки-сан... – начал Ютака, отставив чашку с любезно предложенным чаем и сидя на диване вместе с Тсузуки. Мураки и Хисока расположились в креслах. – Я пытался сделать двух связанных людей равнозначными, но у меня не получилось. А... по той манге, из которой я взял идею, один в паре должен подчиняться другому. И, мне кажется, будут какие-нибудь побочные эффекты... Потому что, исходя из ваших с Хисокой способностей, Вы более зависимы от бона, чем он от Вас.
Кадзутака сощурился. Он ненавидел быть зависимым. Тем более от какого-то мальчишки... «У меня еще не полностью отказал разум, чтобы с этим смириться!»:
– Ясно.
Хисока сидел как громом пораженный. «Он зависим от меня? Разве такое может случиться? Мой главный кошмар... А если...» Юноша попробовал подумать о том, чтобы причинить боль Мураки. Не выходило. Тогда Хисока попытался этого захотеть... Маленькому синигами стало безумно противно. «Нельзя хотеть такого! Нельзя!»
– Хисока! – укоризненный голос. Кажется, он уловил боль, искрой мелькнувшую в глазах цвета стали.
«Я не мог... Нет... Я не должен был...» – эмпат зажал себе рот ладонью и вылетел из комнаты.
Кадзутака вскочил с места и вышел вслед за Куросаки. Юноша стоял в коридоре, щеки его пылали.
– Хисока, – негромко сказал доктор, подходя вплотную к эмпату и заглядывая ему в глаза, – успокойся, все хорошо.
Стоило Куросаки услышать голос Мураки, как он действительно почувствовал себя спокойнее.
«Как же все это странно, – подумал эмпат, глядя в глаза доктору, – и непривычно… раньше я даже не подумал бы, что такое возможно…»
Но завершить свою мысль юноша так и не успел. Доктор легко коснулся пальцами его подбородка и поцеловал юношу в губы. Сначала Хисоке безумно захотелось оттолкнуть Кадзутаку, но потом он словно растворился в тепле и нежности этого поцелуя.
***
Асато немного растерялся от такого обилия информации. С одной стороны, он не представлял, как сложатся в дальнейшем отношения его напарника с доктором. Тсузуки становилось жутковато, когда он думал об этом. Но вместе с тем мысли аметистовоглазого синигами постоянно возвращались к Ватари.
«Забавно, что между нами существуют такие узы… они ведь, кажется, даже прочней, чем родственные, – думал Асато, – и я чувствую, как с каждой минутой привязываюсь к нему все больше. Неужели Связь между Хисокой и Мураки гораздо сильней? Это ведь такое притяжение, а мой напарник всегда ненавидел этого маньяка. Наверное, Куросаки сейчас очень тяжело…»
– Тсузуки… пошли отсюда. Мы не сможем ничего изменить… – шепнул аналитик, подходя и трогая аметистовоглазого синигами за плечо, – нам нужно уйти. Ты слышишь?
– Да, – ответил Асато, поднимаясь с кресла и беря ученого за руку, – может, это и к лучшему. Что, если Хисока перестанет бояться Мураки?
– Пока рано о чем-то говорить, – ответил Ютака, сжимая ладонь своего друга, – хотя все может быть.
– Мне все-таки страшно оставлять их вдвоем, – шепнул аметистовоглазый синигами.
– Не бойся. Можешь быть уверен – они не причинят друг другу зла, – ответил аналитик, – они ведь даже ближе друг другу, чем мы с тобой…
Они телепортировались в Мейфу – в лабораторию Ватари, оставив Куросаки и Мураки наедине.
***
Хисока проснулся от чего-то теплого, едва соображая, что это такое с ним делают... Постепенно чувства начали проявляться все лучше... И Хисока понял, что его кто-то целует. Юноша мгновенно замер.
– Мог бы и ответить, – услышал он над ухом чуть насмешливый голос Мураки и открыл глаза.
– Что ты делаешь с утра пораньше?! – нахмурился эмпат, пытаясь перестать смущаться. Кадзутака внимательно посмотрел на эту умильную картинку и рассмеялся.
– Стоило тебя так будить, чтобы увидеть выражение твоего лица, – довольно ответил доктор.
Хисока еще больше покраснел:
– Прекрати надо мной смеяться!
– Прости, – пожал плечами Мураки, все еще улыбаясь. – И относись к этому проще. Я не стремлюсь обидеть тебя.
– Ладно... – юноша немного притих. – И зачем ты разбудил меня?
– Тебе пора на работу, малыш.
Маленький синигами подавил порыв захныкать. При мысли о том, как будет смотреть на него Тсузуки, становилось плохо.
– Хисока, пойми, иначе тебя заберут обратно в Мейфу, – мягко.
– Я знаю, – кивнул юноша, невольно прижимаясь к Мураки поближе.
– Ну хватит, Хисока, – доктор успокаивающе погладил его по волосам и отстранился, садясь на постели.
– Хорошо, я встаю через десять минут, – чуть недовольно.
– Умница, – чуть насмешливо фыркнул Кадзутака и ушел в душ.
***
– Иди завтракать, Хисока, – Мураки встретил эмпата в коридоре. Сам доктор уже почти собрался.
– Я не хочу, – пожал плечами юноша.
– Не завтракать вредно, особенно тебе. Хоть ты и синигами, – едва заметная улыбка.
– Почему это «особенно мне»? – нахмурился эмпат.
– Ты совсем невесомый, – пожал плечами Кадзутака. – Как будто в Мейфу тебя не кормят.
– Мураки! – юноша возмущенно покраснел. Доктор лишь рассмеялся в ответ, а потом подошел и поцеловал его в макушку.
– Удачного дня.
– Удачного дня, – неловко отозвался Хисока. Это было так странно – эмпат еще ни с кем не прощался вот так... как с родным человеком.
***
Асато тихо открыл дверь их с Куросаки рабочей комнаты. Мальчик уже был на месте и просматривал какие-то документы.
– Доброе утро, – тихо сказал старший синигами, стараясь не смотреть на эмпата. Хисока коротко кивнул в ответ. Тсузуки сел на свое место и сделал вид, что с головой ушел в работу.
«Кажется, доктор действительно не причинил ему никакого вреда, – подумал аметистовоглазый синигами, мельком оглядывая Куросаки, – Ютака был прав… но все равно, может, не стоило оставлять Хисоку и Мураки наедине, да еще и на ночь?»
Асато попытался отогнать от себя назойливые мысли – тем более что напарник мог почувствовать его волнение. И наверняка уже почувствовал. Правда, мальчик старался держать себя в руках, но беспокойство Тсузуки не осталось незамеченным.
– Пойду прогуляюсь, – наконец сказал Асато и вышел в коридор. Эмпат вздохнул с облегчением.
«Еще пара минут – и я сошел бы с ума. Он так волнуется, будто мне пять лет. – с некоторой досадой подумал Куросаки, – Хорошо хоть не стал спрашивать, не обидел ли меня Мураки…»
***
Ватари не спал всю ночь – все думал, как исправить свою ошибку. В глубине души ученый был рад, что его эксперимент удался, но оставить все как есть просто не мог. Однако как Ютака ни старался, новый эликсир, который должен был разорвать Связь, не получался. Странное вещество серо-буро-малинового цвета по консистенции напоминало скисшее молоко, а его запах заставлял зажимать нос даже самого ученого. Ватари с тихим вздохом вылил содержимое пробирки в раковину и сделал какую-то пометку в журнале, когда раздался тихий стук в дверь.
– Входите, – сказал аналитик.
В лаборатории появился Тсузуки.
– Привет, – сказал он и плюхнулся на диван, не дожидаясь приглашения.
– Доброе утро, – с улыбкой ответил аналитик.
– Чем это пахнет? – с подозрением спросил Асато.
– Да так, очередной проваленный эксперимент, – ответил ученый, – что-то случилось?
– Нет… просто я не могу больше сидеть в одной комнате с Хисокой… не могу смотреть ему в глаза, – тихо ответил старший синигами, – а если я начну задавать вопросы, он рассердится.
– Не расстраивайся, – Ютака подсел к другу и мягко обнял его за плечи, – я обязательно что-нибудь придумаю.
– Знаешь, я рад, что мы стали ближе, – негромко сказал Тсузуки, уткнувшись носом в белоснежный халат ученого, – и я был бы вовсе не против Связи, если бы не эта ситуация с Мураки и Куросаки.
– Не нужно переживать, Асато. Я же говорил, что доктор не причинит вреда бону. Да и Хисока скоро привыкнет. Скажи, что такого, если у мальчика появится защитник? – осторожно спросил Ватари.
– Я и сам могу защитить его, – обиженно ответил аметистовоглазый синигами.
– Ты и так будешь рядом… на работе, – успокаивал его аналитик, – в конце концов, Мураки не обижает его. И не обидит.
– Ну ладно, – нехотя согласился Тсузуки, – но если этот маньяк хоть пальцем его тронет…
– Не тронет, – ответил Ютака, мягко поглаживая друга по волосам, – ты ведь не хотел бы причинить вред мне?
– Сравнил тоже, – Асато ощутил, как от каждого прикосновения аналитика по его телу разливается приятное тепло, – я и раньше-то не мог на тебя сердиться, а теперь вообще…
– Тсузуки, я же говорил, что их Связь еще крепче нашей, – с улыбкой ответил Ватари.
– А мне кажется, что крепче уже некуда, – Асато поднял взгляд и посмотрел в глаза ученого. Аналитик немного смутился – столько нежности было в этом взгляде. А потом Тсузуки осторожно поцеловал Ютаку, едва касаясь его губ. Ватари слегка опешил, но почти сразу перехватил инициативу. Обоих синигами слово захлестнуло какой-то странной теплой волной. Это была не просто привязанность или нежность. Казалось, вместе с поцелуем они обретают силу – непонятную и оттого немного пугающую.
– Прости, – сконфуженно сказал ученый, прерываясь чтобы перевести дыхание, – это… как побочный эффект.
– Приятный побочный эффект, – смущенно ответил Асато, – не извиняйся, я же первый начал.
– Судя по ощущениям, мы укрепили нашу Связь, – с довольной улыбкой произнес аналитик, – надо же, все как в манге. А я думал, что не получится.
– Кажется, я задержался, – немного огорченно сказал Тсузуки, взглянув на часы, – и опять свалил всю работу на Хисоку.
– Ладно, иди, – с некоторым сожалением ответил Ватари, – кстати… ты зайдешь в перерыв?
– Конечно, – ответил аметистовоглазый синигами, задерживаясь у двери.
– Тогда до встречи, – с улыбкой сказал ученый.
***
Мураки снял очки и потер переносицу. Единственная операция на сегодня была несложной, документов не больше обычного... «Так от чего же я успел устать, причем столь неприятно?» Еще всего только середина дня, а доктор чувствовал непривычную апатию, нежелание заниматься любимым делом, да и чем-либо другим тоже. Кадзутака крайне редко ощущал подобный спад сил, которых сейчас, казалось, вовсе не было. В его душе поселилось что-то липкое и неприятное, живущее там с того самого момента, как он понял, что не в состоянии причинить боль своей любимой игрушке. И это чувство только усилилось, когда Ватари сообщил о его зависимости от хрупкого зеленоглазого юноши. «Я никому не позволю распоряжаться мной, – твердо решил Мураки. – Он все та же моя игрушка. Пусть я больше не могу контролировать его болью, но есть и другие способы...»
В глубине души доктор все еще надеялся, что предположения Ватари не совсем верны. Мураки была противна сама мысль о том, что на его независимость может кто-то покуситься… тем более Хисока. «Нет, не может быть. – размышлял Кадзутака. – Я не верю, что этот ребенок сможет управлять мной. Мне стоит только чуть-чуть нажать на него, чтобы сломать, доказать свою силу. Все очень просто. Кем бы ни был Куросаки – он так и останется запуганным мальчишкой, когда-то убитым мной. Этого не сможет изменить никакая Связь».
Доктор покосился на часы. Стрелки медленно ползли по циферблату, словно издеваясь над Мураки. Кадзутака даже вздохнул с облегчением, когда наступил конец рабочего дня. Он вышел из клиники и сел в машину. Вскоре доктор был уже дома. Он сразу почувствовал, что Хисока тоже вернулся. Сняв обувь, Кадзутака прошел в комнату и уселся на диван, закинув ногу на ногу.
– Как день прошел? – задал он вполне невинный вопрос.
– Да ничего особенного. – отмахнулся Куросаки. – Все как всегда.
– А вид у тебя такой, будто тебя целый день пытали, – с усмешкой ответил доктор, – или еще чего похуже с тобой делали.
– Я же сказал, что все в порядке, – взорвался Хисока, – не вижу причин для подколок. Если на то пошло, то ты тоже выглядишь не лучшим образом!
– Грубиян. – фыркнул Мураки. – Впрочем, чего от тебя ожидать? Ты даже обычные слова воспринимаешь в штыки. Запуганный зверек…
– Ненавижу тебя! – выкрикнул эмпат, сжимая кулаки. – Сволочь… И ты еще смеешь говорить что-то? Маньяк и убийца, ты никогда не изменишься!
Хисока чувствовал себя так, словно его предали, ранив в самое сердце.
– Как и ты. Ты навсегда останешься всего лишь игрушкой, – холодно усмехнулся Мураки. – Моей, твоих друзей-синигами. Ты слаб и беспомощен.
– Да чтоб ты… чтоб ты сдох! – в порыве ярости выкрикнул мальчик, до боли впиваясь ногтями себе в ладони. – Не-на-ви-жу!
Кадзутака почувствовал, как его скрутило от невыносимой боли. Казалось, он буквально на себе испытал гнев Куросаки. Лицо доктора приобрело какой-то мертвенно-бледный оттенок. Задыхаясь, он откинулся на спинку дивана.
«Что я наделал… – подумал эмпат, с ужасом глядя на Мураки. – Он же умрет…»
Подбежав к доктору, Хисока осторожно взял его за руку.
– Прости меня… я не хотел… – тихо сказал мальчик.
Кадзутаке показалось, будто что-то медленно возвращает его к жизни.
Мураки открыл глаза и увидел, что Хисока чуть не плачет, сжимая его руку.
– Прости меня... – повторил он. – Я правда превращаюсь в чудовище...
– Учись управлять этим, – с трудом выдохнул Кадзутака. – Слабый синигами!
– Помоги мне хоть немного! – в отчаянии вскрикнул юноша. – Я не хочу еще раз причинить тебе боль! У меня сердце чуть не разорвалось! А ты специально меня из себя выводишь!
– Потому что я не желаю от тебя зависеть. – холодно проговорил Мураки. – Это противное, липкое чувство. Мне умереть от него хочется! А я... я даже возненавидеть тебя не могу... – доктор притянул Хисоку к себе и коснулся его губ своими.
Сердце эмпата пропустило удар, но потом он попытался успокоиться и прислушаться к своим ощущениям. Никаких неприятных чувств Куросаки не испытывал, однако проявить инициативу тоже не решился. Кадзутака отстранился и ласково усмехнулся.
«Ему понравилось. – подумал доктор, глядя на смущенно покрасневшего юношу. – Что, если я продолжу?»
Мураки осторожно коснулся волос Хисоки, отводя назад непослушную челку, и снова поцеловал его. Куросаки закрыл глаза и замер в нерешительности, но доктор не отступал. Он продолжал целовать эмпата – ласково, но настойчиво, до тех пор, пока юноша послушно не приоткрыл губы и не впустил его язык, сам пытаясь отвечать.
«Молодец, – мысленно подбодрил его Кадзутака, направляя и показывая, как будет приятней – не волнуйся, все нормально…» Хисока почувствовал осторожные прикосновения ладоней к коже, словно Мураки боялся причинить ему боль. Эмпат ощутил что-то странное, будто с каждым касанием они с доктором становились ближе. Было настолько хорошо, что Куросаки не сразу понял, когда доктор успел перенести его в спальню и уложить на кровать. На какое-то мгновение он испугался, но Кадзутака сразу почувствовал это и успокоил легкими поглаживаниями по волосам, затем спустился поцелуями к шее, сорвав с губ юноши непроизвольный стон. Мураки расстегнул его рубашку, касаясь уже обнаженной кожи. Но Хисока все еще оставался каким-то неподатливым, напряженным. «Боится», – подумал доктор, гладя его по всему телу, успокаивая и одновременно заставляя эмпата желать большего. Затем Кадзутака погладил юношу по груди, наклонился и провел языком по соску. Куросаки прерывисто выдохнул и выгнулся под прикосновениями. Казалось, Кадзутака ласкает его уже целую вечность, постепенно помогая расслабиться.
Ладонь доктора мягко коснулась живота мальчика, и ему показалось, что по всему телу разлилось какое-то томное тепло.
– Мураки… – тихо произнес Хисока. Дыхание его сбилось, все тело словно горело от прикосновений. Хотелось еще… но страх не давал в полной мере отдаться на волю этого человека.
– Не бойся, я не причиню тебе боли, – ответил Кадзутака. Синигами почувствовал горячее прикосновение его языка к коже, потом все ниже и ниже. Звук расстегивающейся молнии… и вот уже губы Мураки коснулись его плоти. Куросаки выгнулся и вскрикнул, едва не теряя сознание.
– Тш-ш-ш… – доктор быстро разделся сам и вынул из тумбочки смазку, – Постарайся расслабиться.
Пара мягких поглаживаний чуть успокоили Хисоку. Он едва почувствовал осторожное движение пальца внутри.
Мураки и в самом деле был очень осторожен – ведь любая эмоция мальчика тут же передавалась ему. Сейчас он чувствовал страх и наслаждение Куросаки, все его сомнения и боль, каждый отклик на ласковое прикосновение, и потому делал все возможное, чтобы не причинять юноше лишних страданий. Чутко прислушиваясь к реакции эмпата, он добавил второй палец, лаская и постепенно растягивая, вслушиваясь в приглушенные стоны Хисоки
«Теперь уже можно», – подумал он, убирая пальцы. Эмпат почувствовал проникновение – совсем безболезненное, затем – осторожное движение внутри. Все чувства синигами смешались, ему хотелось кричать от какого-то странного восторга. Сейчас Куросаки уже не помнил ни о каких страхах – его захлестнуло сладостной волной, он целиком поддался движению внутри. Перед глазами словно взрывались разноцветные фейерверки… На миг ему показалось, что сейчас они с Мураки стали одним целым. Хисока вскрикнул в последний раз и потерял сознание, ощутив внутри горячую волну. Он уже не почувствовал, как доктор укрыл его, осторожно прижав к себе.
Придя в себя, юный синигами обнаружил, что лежит рядом с Мураки. Найдя под одеялом руку доктора, Куросаки осторожно коснулся пальцами его ладони и тут же почувствовал легкое покалывание в своей.
«Кажется, мы стали еще ближе», – подумал он, заглядывая в лицо Кадзутаки.
***
На следующей неделе Тсузуки решил зайти к Ватари, чтобы поговорить с ним о результатах эксперимента. Ученый встретил его как всегда радушно. Казалось, он уже поджидал Асато – чай был готов, на столе лежала тарелка с пирожным.
– Ютака, а эти сладости случайно не с начинкой? – с сомнением спросил аметистовоглазый синигами.
– Ну да, с кремом, – ответил аналитик, – твои любимые…
– Я не эту начинку имел в виду. Ты точно ничего в них не подмешал? – повторил свой вопрос Тсузуки.
– Асато! – почти обиженно воскликнул Ватари. – Если уж на то пошло, то мне нечего подливать в пирожные. Эликсир для разрыва Связи так и не получился. Кстати, как там Хисока?
– Замечательно. Я даже удивляюсь. Знаешь, мне кажется, он стал как-то спокойней. – ответил фиолетовоглазый синигами, поедая пирожное. – Может, оставим эту Связь в покое? Пусть будет. Мне так хорошо с тобой. Да и мальчику вроде неплохо…
– Я тоже об этом думал. – сказал аналитик, – Если с боном все в порядке, то вопрос решается сам собой… к тому же кто знает – может, когда-нибудь Связь с Мураки ему понадобится. И честно говоря, я буду только рад, если Куросаки-кун избавится от старых страхов.
– Думаю, к этому все и идет, – ответил Асато, потянувшись к очередной порции выпечки, – во всяком случае, если бы Хисоке было плохо, я бы об этом узнал.
– Значит, решено. – с улыбкой произнес Ютака. – Кстати, мы сегодня идем в кино, или нет?
– Идем-идем, – сказал Тсузуки, – только доем.
– А не лопнешь? – хитро осведомился ученый.
– Тут не так уж и много пирожных. – ответил аметистовоглазый синигами, спешно доедая сладости. – Кстати, я купил билеты на места в последнем ряду.
– Места для поцелуев… – аналитик хихикнул, и буквально вытянув любимого из-за стола, нежно обнял его. – Пошли уже, сладкоежка. Оставь что-нибудь на вечер.
– Вечером я буду занят тобой, – с улыбкой ответил Асато, целуя Ватари в губы.

@темы: Loveless, NC-17, Yami no Matsuei, Фанфики, Яой

Комментарии
2010-10-02 в 21:28 

Еваника
Добро всегда побеждает! Значит, кто победил, тот и добрый...
Хиса (Фэа) , в который раз перечитываю этот фик и всегда жутко переживаю за героев и радуюсь с ними) классно написано)

2010-10-02 в 21:59 

Хиса (Фэа)
Кактус - это всего лишь глубоко разочарованный в жизни огурец.
Еваника Очень рада)) Спасибо за отзыв))

   

OOC фанфики

главная